..больше всего я не люблю вот такое межсезонье,
когда деревья уже без листьев и почерневшие от дождей,
а снега ещё нет и не предвидится..
..ищу песни , что б поднять настроение, но..
цепляют, почему-то, вот такие..
они заполняют грустью все мысли..

короткий день..
осенний дождь..
туман-туманище..
а мне спешить,
что б всё решить
с одним товарищем..
неблизкий путь,
нелёгкий путь -
туман-туманище..
и надо угол обогнуть,
и в темноте перешагнуть..
..и там ещё..

со вчерашнего дня комп начал самостоятельно выключаться и тут же самостоятельно включаться - раз десять на день.. что это может быть???
все соединения проверила - вроде бы там всё нормально..

да, так кому я там абстракцию обещалась? вот, получите, распишитесь..)


..я не знаю как оно там у настоящих художников-абстракционистов происходит с названием картин(по идее, сначала художник придумывает название, а потом уж рисует..), но у меня всё так с точностью до наоборот - решила рисовать а потом уж заморачиваться с названием..
ну и вот, картина готова и надо бы ей имя дать, но.. вы же помните про мою страсть придумывать названия к чужим картинам абстракционистов, типа я сама угадываю что он там написал на полотне? так вот в этот раз моя "страсть сыграла со мной злую шутку - новое название я придумать не смогла, зато точно увидела какая это картина, если б нарисовать её нормально..

вот не знаю как вам, а мне моя картина напоминает мне ( продолжениеCollapse )

..шото рано в этом году захолодило..
синоптики креативят - "чувствуется как"..)



а в прошлом году вона как было..
( продолжениеCollapse )


ЗЫ. поеду сёдня на дачу садить тюльпаны и следить за журавлями..)



ЗЫ.ЗЫ.журавлей не видела на даче, но в комментах подсказывают, что таки да - 14 октября ожидаем первый мороз..

а соседка по даче рассказывала, что по утрам приморозки были уже три дня кряду..
листва на винограде пожухла..( продолжениеCollapse )

ну и яблоки ещё..

ну и вот, пришла посылка с нарциссами из Харькова(25 луковиц) и с тюльпанами из Днепра(130 штук!) - в воскресенье поеду на дачу зкапывать..)
теперь вот сижу думаю - тюльпаны и нарцыссы в мае отцветут, потом пионы тож в конце мая(пионов разных накупила - розовых, белых и бордовых!) и очень быстро, ирисы тож не всё лето будут радовать.. а чего ж такого мне ещё посадить(из многолетников), что б цвело всё лето???
( продолжениеCollapse )

" Георгий Адамович. "О Чехове".

Последние новости. Париж. 1929.
Чехов есть, конечно, самый сердечный из наших писателей: вот в чём секрет его обаяния. Как это, на первый взгляд, ни странно, русская литература, при всей своей православной духовности, никогда не была литературой доброй, - в смысле подлинного проникновения человеколюбием ...( продолжениеCollapse )

у Чехова же такой задачи не стоит,что б подцепить читателя на крючок, он пишет так, как будто ему всё равно, будешь ты читать его рассказы или нет - вот эти все капканы в виде экспозиции, завязки, развития действия, кульминации и развязки , размыты так, что читатель сам для себя решает где ему переживать а над чем умиляться.
и что ещё мне большего нравится в рассказах Чехова, так это то, что он, как бы берёт определённый кусок из жизни героев и просто выкладывает его с мельчайшими подробностями без какого либо намёка на кульминацию и развязку - читаешь себе такой рассказ и словно пьёшь чай с писателем, перемежая питиЁ неспешной беседой с ним.
при всей этой, кажущейся, простоте изложения, чувствуется в каждом из рассказов мастерство писателя - пишет так, что тянет к нему(к его творчеству) как к другу, задушевному собеседнику и просто хорошему человеку.

ЗЫ.ЗЫ. для примера предлагаю прочитать рассказ Чехова "Шуточка" - вот там всё то, о чем я написала..)
http://ilibrary.ru/text/1051/p.1/index.html

на ФБ есть у меня подруга одна, тоже Юля, переехавшая из Донбасса в Полтавскую область, от войны подальше, которая купила в одном из сёл дом и вот теперь она там устраивает райский сад на участке - выписывает и покупает всякие цветы, кустарники, деревья и и т.п, и т.д.
так вот, я всё это читаю, смотрю и самой тоже захотелось что-то выписывать да сажать, НО - мне уже некудЫ сажать во дворе и решила я старенькую дачу украсить кустарниками - 21 (ДВАДЦАТЬ ОДИН!) кустарник высадила(с ума сойти..)
многовато, вроде бы, да, но ведь сейчас все растения маленькие(15-30 см) и вроде бы всё нормально а там уже посмотрим, как оно будет..( продолжениеCollapse )

грусть-печаль, кАроче..


ЗЫ. вот теперь сижу и думаю - тюльпаны и пионы покупать или и так сойдёт???

"..Одно мое в эти дни утешение — Зощенко, который часто приходит ко мне на целые дни.
Поразительно, что вид у него сегодня староватый, он как будто постарел лет на десять — по его словам, это оттого, что он опять поддался сидящему в нем дьяволу. Дьявол этот — в нежелании жить, в тоскливом отъединении от всех людей, в отсутствии сильных желаний и пр. „Я, — говорит он, — почти ничего не хочу. Если бы, например, я захотел уехать за границу, побывать в Берлине, Париже, я через неделю был бы там, но я так ясно воображаю себе, как это я сижу в номере гостиницы и как вся заграница мне осточертела, что я не двигаюсь с места. Нынче летом я хотел поехать в Батум, сел на пароход, но доехал до Туапсе (кажется) и со скукой повернул назад. Эта тошнота не дает мне жить и, главное, писать. Я должен написать другую книгу, не такую, как „Сентиментальные рассказы“, жизнерадостную, полную любви к человеку, для этого я должен раньше всего переделать себя. Я должен стать, как человек: как другие люди. Для этого я, например, играю на бегах — и волнуюсь, и у меня выходит „совсем как настоящее“, как будто я и вправду волнуюсь, и только иногда я с отчаянием вижу, что это подделка."
(Из «Дневника» К. Чуковского (запись 23 августа 1927 года)

1-го сентября первоклассника Изю собирают в школу.
Бабушка:
- Девочек не обижай, за косички не дергай!
Дедушка:
- В обиду себя не давай!
Мама:
- Обязательно помой руки перед едой. А ты, папа, почему молчишь?
Папа:
- Я же веду его в школу, поговорю по дороге.
Идут с сыном в школу, навстречу блондинка, ноги от ушей, просто секс-бомба! Остановились, открыли рты, проводили взглядом.
Папа поворачивается к сыну:
- Видел?
Сын восхищенно:
- Видел!
Папа: ( продолжениеCollapse )

( продолжениеCollapse )
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить Вуз, где готовят... где учат...
Бродский: Я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это... (растерянно)... от Бога...




ЗЫ. и я так думаю..

"В самую суету со спуском "утлого суденышка" нагрянули к нам на
Богословский гости.
Из Орла приехала жена Есенина -- Зинаида Николаевна Райх. Привезла с
собою дочку -- надо же было показать отцу.
Танюшке тогда года еще не минуло. А из Пензы заявился друг наш
закадычный, Михаил Молабух.
Зинаида Николаевна, Танюшка, няня ее, Молабух и нас двое -- шесть душ в
четырех стенах!
А вдобавок -- Танюшка, как в старых писали книжках, "живая была
живулечка, не сходила с живого стулечка"-- с няниных колен к Зинаиде
Николаевне, от нее к Молабуху, от того ко мне. Только отцовского "живого
стулечка" ни в какую она не признавала. И на хитрость пускались, и на лесть,
и на подкуп, и на строгость -- все попусту.
Есенин не на шутку сердился и не в шутку же считал все это "кознями
Райх".
А у Зинаиды Николаевны и без того стояла в горле горошиной слеза от
обиды на Таньку, не восчувствовавшую отца.

.......

Нежно обняв за плечи и купая свой голубой глаз в моих зрачках, Есенин
спросил:
-- Любишь ли ты меня, Анатолий? Друг ты мне взаправдашний или не друг?
-- Чего болтаешь!
-- А вот чего... не могу я с Зинаидой жить... вот тебе слово, не
могу... говорил ей -- понимать не хочет... не уйдет, и все... ни за что не
уйдет... вбила себе в голову: "Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого
знать не хочу"... Скажи ты ей, Толя (уж так прошу, как просить больше
нельзя!), что есть у меня другая женщина...
-- Что ты, Сережа!..
-- Эх, милой, из петли меня вынуть не хочешь... петля мне -- ее
любовь... Толюк, родной, я пойду похожу... по бульварам, к Москве-реке... а
ты скажи -- она непременно спросит,-- что я у женщины... с весны, мол,
путаюсь и влюблен накрепко... а таить того не велел... Дай тебя поцелую...
Зинаида Николаевна на другой день уехала в Орел."

" Каждый день, часов около двух, приходил Есенин ко мне в издательство и,
садясь около, клал на стол, заваленный рукописями, желтый тюречок с солеными
огурцами. Из тюречка на стол бежали струйки рассола.
В зубах хрустело огуречное зеленое мясо, и сочился соленый сок,
расползаясь фиолетовыми пятнами по рукописным страничкам. Есенин поучал:
-- Так, с бухты-барахты, не след идти в русскую литературу. Искусную
надо вести игру и тончайшую политику.
И тыкал в меня пальцем:
-- Трудно тебе будет, Толя. в лаковых ботиночках и с проборчиком
волосок к волоску. Как можно без поэтической рассеянности? Разве витают под
облатками в брючках из-под утюга! Кто этому поверит? Вот смотри -- Белый. И
волос уже седой, и лысина величиной с вольфовского однотомного Пушкина, а
перед кухаркой своей, что исподники ему стирает, и то вдохновенным ходит. А
еще очень невредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят...
Каждому надо доставить свое удовольствие. Знаешь, как я на Парнас
восходил?..
И Есенин весело, по-мальчишески захохотал.
-- Тут, брат. дело надо было вести хитро. Пусть, думаю, каждый считает:
я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать. Городецкий
ввел? Ввел. Клюев ввел? Ввел. Сологуб с Чеботаревской ввели? Ввели. Одним
словом: и Мережковский с Гиппиусихой, и Блок, и Рюрик Ивнев... к нему я,
правда, первому из поэтов подошел -- скосил он на меня, помню, лорнет, и не
успел я еще стишка в двенадцать строчек прочесть, а он уже тоненьким таким
голосочком: "Ах, как замечательно! Ах, как гениально! Ах..." и, ухватив меня
под ручку, поволок от знаменитости к знаменитости, "ахи" свои расточая. Сам
же я -- скромного, можно сказать, скромнее. От каждой похвалы краснею как
девушка и в глаза никому от робости не гляжу. Потеха!
Есенин улыбнулся. Посмотрел на свой шнурованный американский ботинок (к
тому времени успел он навсегда расстаться с поддевкой, с рубашкой, вышитой,
как полотенце, с голенищами в гармошку) и по-хорошему чистосердечно (а не с
деланной чистосердечностью, на которую тоже был великий мастер) сказал:
-- Знаешь, и сапог-то я никогда в жизни таких рыжих не носил, и
поддевки такой задрипанной, в какой перед ними предстал. Говорил им, что еду
бочки в Ригу катать. Жрать, мол, нечего. А в Петербург на денек, на два,
пока партия моя грузчиков подберется. А какие там бочки -- за мировой славой
в Санкт-Петербург приехал, за бронзовым монументом... Вот и Клюев тоже так.
Он маляром прикинулся К Городецкому с черного хода пришел на кухню: "Не надо
ли чего покрасить?.." И давай кухарке стихи читать. А уж известно: кухарка у
поэта. Сейчас к барину: "Так-де и так". Явился барин. Зовет в комнаты --
Клюев не идет: "Где уж нам в горницу: и креслица-то барину перепачкаю, и пол
вощеный наслежу". Барин предлагает садиться. Клюев мнется: "Уж мы постоим".
Так, стоя перед барином в кухне, стихи и читал...
Есенин помолчал. Глаза из синих обернулись в серые, злые. Покраснели
веки, будто кто простегнул по их краям алую ниточку:
-- Ну а потом таскали меня недели три по салонам -- похабные частушки
распевать под тальянку. Для виду спервоначалу стишки попросят. Прочту
два-три -- в кулак прячут позевотину, а вот похабщину хоть всю ночь
зажаривай... Ух, уж и ненавижу я всех этих Сологубов с Гиппиусихами!
Опять в синие обернулись его глаза. Хрупнул в зубах огурец. Зеленая
капелька рассола упала на рукопись. Смахнув с листа рукавом огуречную слезу,
потеплевшим голосом он добавил:
-- Из всех петербуржцев только люблю Разумника Васильевича да Сережу
Городецкого -- даром что Нимфа его (так прозывали в Петербурге жену
Городецкого) самовар заставляла меня ставить и в мелочную лавочку за нитками
посылала."

http://www.lib.ru/RUSSLIT/MARIENGOF/roman.txt